БИБЛИОТЕКА СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

сто первый километр
русской литературы



Главная > проза > В.Дурненков

Вячеслав Дурненков


Капсула

 

 

Генеральный директор строительной компании "Оазис", Сергей Олегович Жестов с утра чувствовал себя неважно: ночью болело сердце, он пил валокордин и спал всего два часа. Придя в офис, Жестов с тоской посмотрел на кофеварку и уселся читать свежую городскую газету. В рубрике "10, 20, 30 лет назад" он наткнулся на маленькую статью: " Комсомольцы нашего города при закладке памятника Первопроходцам, опустили в котлован капсулу, содержащую послание потомкам, которую должны достать через 200 лет ..." Жестов посмотрел в окно: над городом пятый день висело низкое, темное небо - обычный северный август. Он взял телефон и быстро набрал номер.
- Приемная...
- Мне Виктора Николаевича, это Жестов беспокоит...
Через несколько секунд шипения в трубке прорезался низкий хрипловатый голос:
- Привет, Сережа...
- Здравствуй Вить... Я по делу
- Весь внимание
- Вить, помнишь в 71, под памятник письмо в капсуле опустили?
- Ну...
- Вить, я хотел бы это забрать... Это ведь по твоему ведомству проходит?
- Слушай, а оно тебе зачем?
- Очень надо
- Хм...Памятник сносят, Мельников там казино ставит.
- Знаю
- Ностальжи? Ладно, Сереж, погоди пять минут, я перезвоню...
Жестов положил трубку, взял со стола пачку "Парламента" покрутил в руках и выбросил в корзину. Прошелся по кабинету и выглянул в приемную, Света быстро спрятала под стол глянцевый журнал.
- Читай, - махнул рукой Жестов, хотел, было уйти, но повернулся к Свете.
- Тебе сколько лет?
- Двадцать семь, - немного удивленно ответила секретарша
- В комсомол не вступала?
- Нет...Тогда уже необязательно было.
Жестов подошел к ее столу, взял в руки журнал, близоруко приблизил лицо к обложке:
- "Как увеличить грудь, не прибегая к пластической хирургии", ну и как.?
- По- разному, - Света смущенно зарделась, - капусту, например, постоянно есть...
- Капусту? - усмехнулся Жестов, - глупости... Берешь две пятилитровые банки, нагреваешь их и одеваешь на агрегаты и так несколько раз, пока терпеть можно...
- Ой, подождите Сергей Олегович, я запишу, - Света вытащила из принтера листок и схватила ручку, но тут зазвонил телефон.
- Да... Вас Сергей Олегович, мэрия...
- Переключи на кабинет.
В кабинете Жестов сел на стол и снял трубку.
- Сереж... все нормально, я договорился, через час тебе ее подвезут...
- Спасибо Витя... Я что-нибудь должен?
- Да брось ты... Лучше приезжай в субботу, обзвоним наших... письмо вот это привезешь, посидим-вспомним, а?
- Да... надо бы... Я тебе в пятницу перезвоню, идет?
- Идет.
- Еще раз спасибо Вить...
Сергей Олегович положил трубку, спрыгнул со стола и включил кофеварку, нагнулся к мусорной корзине, достал оттуда "Парламент", закурил и ослабил галстук.
За окном начал моросить дождь, в последнюю неделю он начинался как по расписанию, перед планеркой. Жестов дождался кофе и нацедил его в кружку с нарисованным смешным поросенком - подарком внучки к юбилею, сел за стол и достал из ящика стола старую коллективную фотографию, положив перед собой, долго смотрел, отпивая из кружки. Из письменного прибора взял ножницы и вырезал фигуру человека стоящего в центре, из согнутой пополам визитки смастерил подставку и приклеил на нее фигурку. Изувеченную фотографию он сжег в пепельнице, позвонил в приемную и отменил планерку.
Оставшееся время он пил кофе и курил, сердце начинало привычно подхватывать, ладони увлажнились, но настроение поднялось, и он даже начал немного напевать себе под нос, что в последнее время случалось крайне редко.
В дверь, постучавшись, просунулась Света.
- Сергей Олегович, там вам это принесли, - секретарша показала руками что-то яйцевидное, - из мэрии...
- Отлично, - Жестов встал, - тащи сюда...
Света посторонилась и пропустила человека в мокром дождевике, держащего в руках металлическую капсулу.
- Вот, велено вам в руки...
- Спасибо... Расписку, какую надо?
- Да нет, не надо...
- Спасибо вам...
Жестов дождался, когда дверь в кабинет закроется, достал из шкафа подарочный набор отверток и начал развинчивать капсулу. На это ушло сорок минут - болты заржавели, крошились и Жестов нешуточно вспотел, наконец, все было готово. Капсула открылась как футляр киндерсюрприза, в ней находился полиэтиленовый пакет крест, накрест перемотанный изолентой, Жестов аккуратно ножницами отрезал край и вытащил тоненькую пачку машинописных листов. Выкурил сигарету и уселся читать:
Дорогие потомки!
У вас сейчас 2171 год. Здорово! Мы комсомольцы Северодальска сквозь время шлем вам наш пламенный привет! Коммунизм уже наступил и вы, наверное, только из книг и фильмов знаете о том с какими трудностями и с каким упорством строился наш город. Шаг за шагом идем мы к своей цели, и ничто не сможет нас остановить, потому что мы верим и делаем все для того, что бы ваша жизнь была лучше. Очень хотелось бы посмотреть сейчас на наш с вами город, но даже в самых смелых наших мечтаниях он, наверное, не такой прекрасный как сейчас. Мы твердо знаем, что вы продолжите, наше дело и во всем будете поддерживать те высокие идеалы, которые заложила в нас партия, рожденная Октябрем! Крепко жмем ваши руки!
Комсомольцы Северодальска.
5.10.71
Жестов свернул листок вчетверо и положил во внутренний карман пиджака. Остальные листки были склеены за уголки, с некоторым удивлением он взял их в руки, на титульном листе большими буквами было напечатано - "Покупка старого дивана". Дальше листки были исписаны мелким, но достаточно четким почерком.
Жестов надел очки и стал читать:
"Покупка старого дивана"
Выставочный зал мебельного магазина. На диване дремлет Служащий. В зал робко входит Покупатель.
Покупатель. Простите...
Служащий. (Вскакивает, одергивает костюм) Да-да.
Покупатель. Я к вам... за диваном, вот.
Служащий. (С преувеличенным энтузиастом) Отлично! У нас как раз новое поступление! Выбор просто фантастический! Диванов просто изобилие! Что бы вы хотели?
Покупатель. Я...как бы это сказать...
Служащий. Как есть.
Оба улыбаются: Покупатель смущенно, Служащий неискренне.
Покупатель. (Оглядывается вокруг) Он... такой, знаете...
Служащий. А понял, вам нужен каркасный раскладной полужесткий, с обивкой под велюр, я правильно вас понял?
Покупатель. Да нет... понимаете...
Служащий. Понимаю. Вы хотите эксклюзив?
Покупатель. Простите?
Служащий. Эксклюзив. Что нибудь эдакое необычное.
Покупатель. Да, нет обычное. Мне нужен старый диван.
Служащий. Я сожалею, но мы не торгуем антиквариатом.
Покупатель. А мне не нужен антиквариат, мне нужен старый диван.
Служащий внимательно смотрит, пытаясь определить в своем ли уме Покупатель.
Покупатель. Низенький, обитый полосатой тканью, похожей на матрас, продавленный разумеется, и три пятна. Первое на подлокотнике, это от компота, второе на спинке - дети котлетами кидались, но самое большое...
Служащий. Понятно. Помочь вам ничем не могу, извините, мне нужно работать. (Садится на диван)
Покупатель. То есть, такого у вас нет?
Служащий. Нет и не будет.
Покупатель. Понимаете, это уже восьмой магазин и нигде его нет.
Служащий. А вы походите, поспрашивайте, может, где и отыщется.
Покупатель. Понимаете, я готов любые деньги заплатить. А деньги у меня есть. (Лезет во внутренний карман пальто, достает толстую пачку банкнот).
Служащий. (С трудом, отводя глаза от денег) Сожалею, ничем помочь не могу.
Покупатель. Извините.
Служащий. Да, ничего.
Покупатель. (Тихо) Я в отчаянии. (Поворачивается, что бы уйти)
Служащий. А зачем он вам? Зачем вам старый диван?
Покупатель. У меня его нет...
Служащий. Так купите новый, вон их сколько? Обтянете матрасовкой, компотом обольете, котлетку раздавите.
Покупатель. Но он будет другой.
Служащий. Ну, сначала да, а потом ведь тоже станет старым.
Покупатель. Ждать придется, долго. А мне сейчас надо.
Служащий. Понятно - у всех свои странности. Я вот машинки собираю. Модельки. Мне друзья их отовсюду привозят, двести восемь штук собрал. Приду после работы и играюсь, теща бесится, дурачком называет. А мне все равно, я с ними отдыхаю. Человеком себя чувствую. Обычную машину купить не могу, а модельку запросто. Зайду в магазин и выбираю. Вот кайф-то весь в чем - стоять и выбирать. Так что в этом я вас понимаю, у каждого свои тараканы.
Покупатель. Да, и тараканы тоже были.
Служащий. Где?
Покупатель. В диване. У них там главный был - альбинос, я так понимаю, он во время ремонта в побелку попал. И что самое удивительное, вечером на спинку выползет и радио слушает. Я столько раз собирался потравить их, но как вечером увижу его, так все, опускается рука.
Служащий. А я своих потравил и не жалею. Наглые, блин, спишь, а они по голове бегают. Противно. У меня их кот жрал... Может присядете? Покупателей пока не видно, мне тут скучновато...
Покупатель. Да нет, спасибо, пойду. Мне до вечера еще шесть магазинов проверить надо.
Служащий. Да бросьте вы, нет вашего дивана нигде. Скажите, вы, что потеряли его?
Покупатель. Да.
Служащий. При переезде?
Покупатель. Да. У подъезда стоял, пока рояль на этаж поднимали - исчез.
Служащий. Ну, правильно, украли, надо было кого-нибудь внизу оставить.
Покупатель. Там оставались грузчик и водитель.
Служащий. И что они не видели, как диван утащили?
Покупатель. Не знаю, они тоже исчезли.
Служащий. Вот они его и сперли. Бросили в кузов и поехали, только зачем им старый диван?
Покупатель. Я не знаю.
Служащий. Знаете, что плюньте вы на это дело. Считайте, что это судьба, избавились от старья, все равно ведь рано или поздно пришлось бы выбрасывать.
Покупатель. Я не собирался его выбрасывать.
До конца листа шел большой пробел, Жестов закурил, подошел к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. Мокрый, темный асфальт, люди под зонтами, вывеска магазина напротив, вызвали у него легкую тоску. "Надо было в Испанию ехать" - отчетливо произнес в голове голос Тамары. Жестов усмехнулся и сплюнул в кадушку с японской карликовой сливой, потушил окурок и уселся читать дальше. Второй листок начинался с " ... резким движением выхватил меч"
"...резким движением выхватил меч.
- Ух, ты! - восхитилась Катя - настоящий, да?
- Настоящий, - сказал Вася и описал мечом в воздухе свистящую восьмерку - Что угодно может перерубить.
- А что на нем написано? - Катя показала пальцем на связку иероглифов тянувшихся по лезвию от рукоятки.
- Не знаю, отец, наверное знает, - Вася вытянул руку с клинком, - На кого я похож?
- На придурка с мечом, - засмеялся Леня Таранов.
Вася резко развернулся и приставил меч к вороту его джемпера, тот побледнел, отшатнулся и упал на диван.
- Псих ненормальный, - процедил Леня, - а если бы ты меня задел?
- Не ссыте сударь, - Вася по-мушкетерски отсалютовал ему мечом, - вы под моей защитой.
Катя покопалась в стопке пластинок, достала новенькую Пьеху и вытащила диск из конверта - Ребята, кончайте, а?
- А..а... а - имитируя оргазм, забился на диване Леня. Все засмеялись. Вася отнес меч в отцовский кабинет и вернулся с подносом, на котором стояли три фужера и запотевшая бутылочка "Пепси-Колы".
- Живет же горстка людей, - Леня разлил напиток по фужерам, - за богатых предков!
Вася поставил пластинку и по хозяйски обнял Катю за талию, в прихожей что-то щелкнуло, Леня быстро потушил сигарету.
- Отец пришел, - Вася вздохнул, - что-то рано сегодня.
В комнату упругой походкой вошел Котельников-старший.
- Привет молодежь! Балдеете?
- Здравствуйте Андрей Оксанович, да вот уроки собрались вместе делать...
- Уроки, - усмехнулся Котельников, - вы мне тут внуков не наделайте
- Пап, ну ты че такое говоришь? - покраснел Вася
- Да ладно, сам таким был, - Котельников уселся на диван, взял в руки книжку Евтушенко, тут же отшвырнул ее и принялся сосредоточенно рассматривать носок своей чешской туфли.
В комнате воцарилась неловкая тишина. Леня с Катей встали.
- Мы, наверное пойдем...
- Э нет, ну-ка ребятки сядьте - Котельников встал и отошел в центр комнаты. Ребята на диване поближе подвинулись друг к другу. За окном продребезжал трамвайный звонок.
Котельников взял в руки "Пепси - Колу" и некоторое время смотрел на этикетку.
- Это что? - спросил он Васю.
- Я так думаю что бутылка - криво улыбнулся сын.
- Неправильный ответ - Котельников оглядел всех ребят по очереди - Блядство дремучее это, господа пионеры... Я работник горкома и эту бутылку мне дали для изучения. Для изучения идеологического противника...
- Пап, да у нас их полный холо... - начал было Вася
- Цыть!!!- пронзительно закричал Котельников - Как ты смеешь врать! Завтра твои друзья, будут рассказывать, что мы тут от жира лопаемся и лимонады американские пьем! Что мы тут, блядь буги-буги пляшем!
- Буги -вуги - поправил Вася.
- Мы никому, ничего не скажем - робко вставила Катя.
Честное пионерское Андрей, Оксанович - приподнялся с дивана Леня, - чтоб мне летчиком не стань!
Ох, ребята не знаю - схватился за голову Котельников - и верить хочется, и жить хочется.
Взлохматив волосы, Андрей Оксанович поднял на ребят измученный взгляд.
- У нас ведь как? Строго у нас ребятки, на ковер вызовут, загнут - соцлагерь с овчинку покажется.
Понизят до инструктора и все, прощай спецбуфет, а там же ребята такой паек, вот ты Леня, что по утрам кушаешь?
- Кашу.
- А Вася хуй твою кашу есть будет. Сосиски, яйца и творожок...
- Пап, - у Васи от стыда навернулись слезы.
- Погоди сынок... А если война начнется? Вот вы ребята в обычное бомбоубежище побежите, а мы с Васей в хорошее. На ваше бомба упадет и все - на аллею героев, а мы с Васей чаек индийский попивать будем... Я все понимаю ребята - всем жить хочется, но жопу тоже ведь прикрыть надо. Так что о нашем разговоре никому, договорились?
- Договорились - за всех ответил Леня.
Вот и ладушки - улыбнулся Котельников - Вась, сбегай, возьми в холодильнике "пепсиколки" парочку и конфеты там в буфете принеси, в коробке начатой которые…
Вася покорно встал и пошел на кухню.
- Ну ладно, что-то мы все обо мне, да обо мне - Котельников ослабил узел галстука - расскажите, чем живете, чем дышите?
- Андрей Оксанович, а расскажите про Испанию - несмело попросила Катя, - как вы там воевали?
Испания... - вздохнул Котельников, - тяжело там было ребятки. Я в седьмой интербригаде был, нас там двадцать шесть национальностей было - чистый вавилон, поговорить не с кем, но били фашиста и в хвост и в гриву. Мадрид, правда не удержали...
- А правда что вы вы Хосе Пендероса знали?
- Правда, только то, что он Пендерос я позже узнал.
С бутылками и с коробкой конфет вошел Вася, ребята потянулись за угощением. Котельников задумчиво вертел в руках хрустальный фужер.
- Могли ли мы думать тогда, что вам ребята достанется мирная жизнь? Нет, не могли. И я старый политработник начинаю понемногу думать о Боге...
- Бога нет - быстро сказала Катя.
- Почему? - прищурился Котельников.
- Ленин сказал... - растерялась Катя.
- Ленин скажет: "рожай Катя в пятом классе", ты родишь? - Котельников наставил на нее указательный палец.
- Ленин уже никому ничего не скажет - тоненько отрыгнулся газированным напитком Леня.
- В каждом молчании ребята, есть свои слова. Всегда есть следы до старта, каждый камень, каждый кирпич - крик. От тишины, обвалы в горах бывают, и альпинисты от ужаса под себя ходят... Но в отличие от нас Бог не думает, что Он есть. Он не нуждается в наших скудоумных силлогизмах, Ему на нас как говорится наплевать. Но что интересно, сделанные по Его образу и подобию мы не можем найти ключ к себе, не можем поднять с пола черную нитку и признаться, да это мы... Вот подведут к тебе бабу голую и решай тогда, где долг, а где совесть... Или высадят темной ночью под Оренбургом, дадут поджопник и думай, где беременность, а где злобная выходка... Да вы ешьте, пейте, чтоб ничего не осталось...
Когда за окном стемнело, Котельников принес из своего кабинета большую, картонную коробку из-под зимних сапог.
- Моя коллекция, - Андрей Оксанович натянуто улыбнулся, - возьмите что-нибудь на память.
В коробке на толстом слое ваты лежали; армянский каменный крест, походная алюминиевая кружка, немецкий портсигар, статуэтка из нефрита "Липкий Зять", значок заслуженного геодезиста, вылепленный слепой девочкой глиняный слон, старая чернильная ручка, перевязанная новогодним "дождиком" кедровая шишка, осколок горного хрусталя и перо говорящей вороны.
Ребята выбрали по предмету, Котельников закрыл коробку и отнес ее в свой кабинет."
Жестов закончил читать, отложил листы и закурил сигарету, уже шестую за этот день. Сергей Олегович потянулся к письменному прибору, выбрал два карандаша, зажал их в кулаках грифелями вверх, кулаки поставил на стол, долго прикидывал расстояние между ними, затем выплюнул сигарету и, наклонившись над карандашами, уронил лицо вниз.